Responsive Ad Area

Share This Post

ЖЗЛ

Астраханский губернатор

31 июля 1741 года появился указ Кабинета о назначении Татищева в Калмыцкую комиссию. 18 августа он выехал из Петербурга. Прибыв в Царицын, он начал переговоры с калмыками, проявив при этом терпение и ловкость дипломата. 29 ноября он сообщил Остерману: «Калмык благополучно развел и одного другому обидеть не допустил».

Татищев тяжело болен, а потому обращается к кабинет-министру с просьбой отпустить его «на покой… ибо воистину я уже и малейшие трудности сносить по моей старости и слабости не в состоянии…».

Но Остерману уже не до Татищева: произошла смена власти, и на этот раз хитрый министр угодил па плаху.

В ночь на 25 ноября 1741 года гвардейцы совершили переворот и посадили на трон дочь Петра I Елизавету. Василий Никитич надеялся, что его пригласят в Петербург. Но этого не произошло. 15 декабря новая императрица подписала указ о назначении Татищева астраханским губернатором. Такое назначение издавна было почетной ссылкой.

Татищев обращается с письмами к своему старому знакомому и доброжелателю И. А. Черкасову.

«Посылаю, — пишет он в одном из писем, — при сем челобитную и прошу вас, моего государя, оную при удобном случае подать ее императорскому величеству, решение исходатайствовать, а наипаче просить господ министров о выдаче мне удержанного жалованья и чтоб меня отсюда взяли…»

Вашему сайту нужно заказать продвижение группы в facebook? Это не проблема, узнавайка о том как это сделать на www.assistor.ru.
Но его столичные враги, а их немало, вовсе не хотят его возвращения в Петербург или в Москву. И даже кабинет-секретарь Елизаветы И. А. Черкасов ничем не может ему помочь.

1743 год он опять начинает с тех же просьб.

«Ныне,— пишет он Черкасову,— видя себя в крайней горести, принужден вас, моего государя, яко надежного благодетеля, просить, чтобы меня отсюда взять и, если я ни к какой услуге не гожесь, в дом отпустить…»

Но Татищев не только жалуется. Несмотря на болезни и горестное настроение, он много работает.

Он получил губернию в расстроенном состоянии. Астраханский край был довольно диким. По степям бродили кочевники, да промышляли рыбаки по берегам Каспия и Волги. В самой Астрахани занимались торговлей. Новый губернатор наводит порядок в управлении, отдает под суд лихоимцев, ссорится из-за непродуманных решений с коллегиями и петербургскими вельможами. Он мирит калмыков, покровительствует русским и иностранным купцам. И вынашивает свой план преобразования края.

Губернатор предлагает построить несколько новых городов, поселить на лучшие здешние земли казаков и крещеных инородцев, внедрить в земледелие новые культуры, завести разные ремесла, развернуть по-настоящему торговлю…

Программа преобразований созревает в процессе разностороннего изучения края. А изучение начинается с самых первых дней. Еще по дороге в Астрахань Татищев вел путевой дневник, который, по мнению А. И. Андреева, «представляет большой интерес в историко-географическом отношении». А. И. Андреев считает, что и письма Татищева, которые он посылал из Астрахани разным людям, «представляют большое значение и для географа, и для историка».

О своих занятиях географией Василий Никитич писал из Астрахани оренбургскому губернатору И. И. Неплюеву:

«…я паки о том полезном отечеству деле вознамерился прилежать и просил от Правительствующего Сената двух геодезистов, чтобы мне здешние доднесь неописанные в Персии и Бухарин, а точнее сказать и вблизи около Астрахани, места описать и ландкарты зделать, токмо ни одного получить не могу и делать неким. Однакож, видя из того великую пользу, есче дерзну представить и, если получу, трудится не оставлю».

Астраханская география, как считает А. И. Андреев, была Татищевым написана, но рукопись ее до сих пор не найдена. О занятиях его географией этого края свидетельствует и то, что в «Лексиконе…» статьи об Астрахани и о других местах края составлены, пожалуй, наиболее обстоятельно.

Еще в Оренбургской комиссии Татищев начал составлять «Общее географическое описание всея России». В Астрахани он продолжил эту работу. В начале 1745 года это описание (вернее, часть его) было закончено и называлось так: «Введение к гисторическому и географическому описанию Великорусской империи».

«Часть первая, в которой как древнее, так и нынешнее состояние того великого государства и обитающих в нем народов и другие к ведению принадлежащие обстоятельства, по возможности, на первый случай к сочинению исправнейшей и обстоятельнейшей гистории вновь собраны и кратко описаны».

«Введение…» — самое крупное географическое сочинение Татищева. Оно является расширенным вариантом труда «Руссиа или, как ныне зовут, Рос-сиа» и включает в себя значительную часть «Общего географического описания всея Сибири». Но во «Введении…» много и нового материала.

В Астрахани же Татищевым написано «Напоминание на присланное росписание высоких и нижних государственных и земских правительств». Это, собственно, не столько географическое сочинение, сколько проект нового административного деления России. Татищев считал, что современное ему деление на губернии, провинции, уезды не всегда удачно и что «недостатки и погрешности» «приключаются» из-за плохого знания географии, а также из-за «властолюбия или любоимения» «сильных людей» (Меншикова, Гагарина), которые приписывали к губерниям города и земли, исходя из корыстных интересов. В «Напоминании…» Татищев уже не в первый раз доказывает пользу и нужность наук, в том числе и географии. Незнание последней, по его мнению, приводит к разным казусам и ошибкам. У него есть такой пример:

«…в Сибирь и Астрахань во все городы присланы указы о нерублении дуба, не ведая того, что во всей Сибири дуба не знают, а в Астрахани никакого леса почти нет. Следственно, бумага, труд и провоз туне приключен».

В этой же работе он дополняет свое определение географии как науки. «Собственно география представляет описание коея либо области или предела, в чем первое — имя, какого языка и что значит, также границы от севера, востока, юга и запада; положение, поля, горы, реки, озера, болота и проч.

Оная состоит в четырех качествах:
1) острономическое,
2) физическое,
3) политическое,
4) гисторическое».

И далее — довольно обстоятельная характеристика каждого из этих «качеств».

В Астрахани Татищев продолжал и картографические работы. Геодезистов ему, кажется, так и не прислали, и он как-то обходился людьми, бывшими у него под рукой. По его просьбе (и по распоряжению Сената) Академия наук прислала в Астрахань копии 25 карт «о положении рек и мест от Кизляра до вершины Кубани и Дону, также и по Волге». Часть этих карт была в свое время послана в Академию Татищевым.

Летом 1745 года Василий Никитич получил Атлас Российский «для того, что Академия из сообщенных от его превосходительства ландкарт немалую пользу получила…». Академия просила Татищева сделать на новый атлас свои замечания и прислать их в Академию. Первые свои замечания Татищев выслал уже 26 июля 1745 года, а потом по мере изучения атласа присылал новые.

Из Астрахани Татищев послал в Академию «Книгу Большого чертежа» (вернее, список ее) со своими обстоятельными примечаниями. А. И. Андреев считает, что этот памятник русской географии открыт для науки именно Татищевым и им же подготовлен для печати.

И наконец, в Астрахани Василий Никитич много работал над составлением «Российского гисторического, географического и политического лексикона», который к 1745 году был доведен до буквы К.

Побуждением к составлению «Лексикона…» явилось знакомство Татищева с иностранными лексиконами, в которых содержались «великие о России неправности», а именно: имена, места и т. д. «положены разно в разных местах» и, таким образом, о них «иногда дознаться нельзя, порядок государей нарушен, смешены дела государей одного имени, и суще сказать, что ни одного артикула во всем правильного без погрешности отыскать неможно». «Для того,— писал Татищев,— при сочинении трудился Лексикон российской гражданской сочинить». Работа над «Лексиконом…» началась, очевидно, еще в 1730-х годах.

В июле 1745 года Василий Никитич писал из Астрахани в Академию наук: «Ныне вам посылаю сочиненного мною Российского исторического, географического и политического лексикона 7 тетрадей, сколько мог прочесть и дополнить; а затем хотя до буквы «Л» написано, но прочитать времени недостает. Сие прошу показать кому из профессоров и, рассмотрев, в чем надлежит исправить или дополнить и печати предать. И хотя оный совершенно вдруг сочинить неудобно для того, что не все артикулы на память вдруг придут и обстоятельства некоторые немногим ведомы, для того всегда дополника потребуются, но за тем напечатанием медлить не потребно, понеже на такие книги охотников весьма довольно будет и долго не залежаться, то при другом напечатании можно дополники и поправления внести, особливо когда предисловием к сообщению оного поохотитесь…»

Татищев убеждал своего адресата — библиотекаря Академии наук И. Д. Шумахера — о необходимости поощрять авторов подобных лексиконов. «Но, как вам известно, что у нас о таких делах иногда сообщать стыдяться или не радят, для того можете о мне и других таких, в том потрудившихся, в предисловии показать». Но Академия наук татищевский «Лексикон…» так и не напечатала. В следующем 1746 году Василий Никитич обратился за помощью уже к президенту Академии графу К. Г. Разумовскому. «…Ежели ваше сиятельство,— убеждал он президента,— ваш труд к тому приложить изволите, то, конечно, все оное к славе ея и. в. и пользе всех любомудрых, а паче нашему отечеству вскоре исполнится может, а чужестранные о нас баснословия и лжи пресекутся».

Но напрасно тратил Татищев свое красноречие: Разумовский тоже не внял его просьбам. Единственное, что сделали в Академии, — отдали 27 тетрадей «Лексикона…», присланного Татищевым, для переписки «китайского языка ученику» Якову Волкову, причем копия, сделанная «китайского языка учеником», изобиловала многочисленными искажениями: вместо Двины — длина, Дербента — бейберта, татары — таково и т. д.

Однако Василий Никитич продолжал упорно работать над «Лексиконом…». Даже в 1749 году он вносил «в Лексикон касасчиеся в России урочисча, реки, озера, горы и народы».

«Лексикон…» носит энциклопедический характер, но географические термины занимают в нем видное место. Не все статьи равноценны. Некоторые занимают всего несколько строк, другие достаточно обширны. Наиболее обстоятельные географические статьи относятся к Уралу, части Сибири, Башкирии, Оренбургской и Астраханской губерниям, т. е. к тем местам, где бывал Татищев и сам собирал нужную информацию.

Возьмем, например, статью об Астрахани.

«Астрахань, город в Азиатской России, от Москвы чрез степь 1412, а от моря Каспискаго 108 верст, по широте 46 72 градуса. Имя сие не татарское, не сарматское, но видимо, что из языка древних обывателей, ибо и Птоломей в его время народ около онаго кладет астуркани, но что значит, неизвестно…» Далее приводятся самые разные толкования слова «Астрахань» как древними, так и современными Татищеву авторами, а также приводятся исторические факты и события из истории города. Затем идет описание самого города.

«Астрахань… укреплен каменными стенами з башнями старинным обычаем. Он разделен на двое: замок, на нем 8 башен, в том 4 с воротами, по стене кругом 703 сажени. От онаго к востоку Белой, на нем 12 башен, в них семеры ворота. От Кремля по стене и паки к Кремлю по стене 1047 сажен. В замке, которой к реке Волге, на бугре церковь соборная великая и домы губернаторской и архирейской, канцелярии, цейхгауз и несколько магазейнов; в другом один монастырь и несколько церквей каменных. 3 гостиные дворы каменные — русской, армянской и индийской. Затем обывательские домы, почитай, все деревянные, весьма тесного и непорядочного строения, затем слободы. В 1741 укреплены ниским транжаментом, во оном транжаменте Адмиралтейство, где содержатся несколько судов для ходу по Каспискому морю с торгом, за тем живут купечество русское, також армяне, гру-зинцы, бухара, персиане, индейцы, черкасы и разные татара имеют свои особливые слободы и церкви или домы молитвенные публичные, якоже и па-пежная церковь деревянная, недавне построенная. Они отправляют в Персию, Хиву, Бухары, Индию и в Дагистань немалый торг, в котором Аглинская компания немалое участие имеет».

Далее Татищев рассказывает о «различных утеснениях», которые «претерпел» город: о набегах турок и хана крымского, о моровом поветрии 1642 года, о взятии Астрахани «бунтующим донским казаком Разиным» и т. д.

Дается и экономическая характеристика Астрахани. «Довольство сего города состоит в ловле рыбы, добывании и отпуску вверх соли. К тому же имеют немало огородных овощей, яко винограда, персиков, априкозов, вишен, а наипаче всего дыни разных родов и арбузы, которым, почитай, нигде ровных не находится, и множество долгаго перца. Частию бумага хлопчатая родится, якоже и другие зелия, которых в России весьма редко, или и не знают, яко атуры ростут подобные тыкве, но малы и весьма иного вида и скуса баданжан, но его в ботанических книгах не нахожу, аспаргав по полям, к морю в воде орехи чилим и пр. В ремеслах фабрики шелковых и бумажных матерей довольно размножаются».

А вот как характеризует Татищев Волгу:

«Волга, река в России, есть величайшая во всей Европе, начало ея в уезде Белой из многих малых озер и болот изтекает и продолжается более 3000 верст, приняв многие великие реки, впадает близ Астрахани междо множеством островов в море Каспийское. Древние писали ея к морю 70 протоков, и если щитая от Астрахани до моря, то может и более островов и малых протоков соберется, да прямо исчислить неможно, ибо когда в море вода мала, тогда островов более, а когда велика, то многие стопляет, однакож, как по описанию известно, к самому морю только 23 протока.

Имя сие сарматское, значит ходовая или судовая, по которой большие суда или паче торговые ходят. Но оное не далее как до устия Оки, а ниже имяновалась от сармат Раа, еже значит обилие. По пришествии ко оной татар в начале 13 ста названа от них Идель, Адель и Эдель, все сии имя-на татарские и арабские, значит обилие, привольство и милостивая. И сие ей имя весьма приличное, ибо едва река множеством различных рыб и к житью способными в пажитях и пашнях мест сравнится может ли, она способною к судовому ходу началась при монастыре Селижаровском, где с левой стороны из озера Селигера пришла немалая река Селижар. По ней городов: 1. Ржева Володимирова, 2. Зубков, 3. Старица, 4. Тверь, Углич, 5. Романов, 6. Ярославль, 7. Юрьевец, Кинешма, 8. Балахна, 9. Нижний Новгород, 10. Василь, 11. Кузь модемьянск, 12. Чебоксары, 13. Кокшайск, 14. Сви-яжск, 15. Казань, 16. Тетюши, 17. Симбирск, Белой Яр, Ставрополь, 18. Самара, 19. Сызрань, 20. Каспир, 21. Саратов, 22. Дмитриевск, 23. Ду-бовка, 24. Царицын, 25. Черный Яр, 26. Енотаев-ской, 27. Чигит, 28. Красной Яр, 29. Астрахань, 30. Седлисто-бугорской. Но выше Царицына междо городами великих слобод, сел, деревень великое множество, колико же запустелых, татарами разоренных по ней городиш видимо, а работных людей, всегда на судах вверх и вниз ходящих и рыбы ловящих, по малой мере до миллиона счислять можно».

Интересные (даже для сегодняшнего читателя) дает Татищев характеристики конкретных гор, морей, озер, урочищ, монастырей, заводов… Любопытны описания географических терминов: долгота земли, залив, губа, дол, географ, геодезист и др.

«Географ, который или от государя определен, или своею охотою сочиняет обстоятельное всея земли или государства, иногда же коего предела описание. Должен довольно искусен быть в острономии, геодезии и гистории, дабы не токмо обстоятельно все написать, но правильные чертежи сочинить, к чему служать ему геодезисты».

Статьи «Лексикона…» обрываются словом «ключник»; всего около 1500 статей. Кроме того, Татищев составил словник «Звания городов, урочищ, рек, озер, чинов, фамилей, денег и обстоятельств, в России употребляемых», а также «До-полнку росписи лексикона гражданского». Всех слов от «А» до «Я» насчитывалось несколько тысяч.

«Лексикон» Татищева издали впервые только в 1793 году в типографии горного училища. Но и до издания он не оставался втуне. Копии татищевской рукописи ходили по рукам.. Историк Г. Ф. Миллер отмечал, что списки этого «Лексикона» «находятся у некоторых любителей Российской истории». Известно, что кроме Миллера рукописный «Лексикон…» имели П. И. Рычков, И. Н. Болтин, П. А. Соймонов, Екатерина II и др.

«Лексикон», — писал Л. Е. Иофа, — был первой попыткой создания энциклопедического словаря в России, попыткой смелой, которая была по плечу только многостороннему и выдающемуся дарованию В. Н. Татищева. Географическая часть «Лексикона…» послужила прообразом словаря Полунина, затем эта работа была продолжена Максимовичем, Щекатовым, Семеновым (Тян-Шанским)».

В Астрахани Татищев успел сделать очень много. Все, кто общался с губернатором, удивлялись его работоспособности. Англичанин Ганвей оставил такую зарисовку: «Этот старик был замечателен своей сократовской наружностью, изможденным телом, которое он старался поддержать долголетним воздержанием, и, наконец, неутомимостью и разнообразием своих занятий. Если он не писал, не читал или не говорил о деле, то перебрасывал жетоны из руки в руку».

А доктор Аерх, проезжавший через Астрахань, оставил в дневнике такую запись: «Октябрь 27, 1744 года прибыли мы в Астрахань. Губернатором был там известный ученый Василий Никитич Татищев… Он говорил по-немецки, имел большую библиотеку отличнейших книг и был в философии, математике, а особливо в истории весьма сведущ. Татищев жил совершенным философом и особливые имел понятия о законе (т. е. религии. )… Он был слабого здоровья, но сие не препятствовало ему быть деятельным и решительным в делах…»

Татищев почти постоянно болен. Он стар, одинок. С женой он развелся вскоре после возвращения из Швеции. У сына и дочери своя жизнь. Новых друзей в Астрахани он уже не приобрел — не те годы. Самых близких ему людей уже нет в живых. Зато врагов стало больше. Своей резкостью и непримиримостью он наживал все новых и новых врагов…

Он шлет в Петербург челобитную за челобитной с просьбой отрешить его от губернаторства и отпустить на покой. И его отпустили, но совсем не так, как он надеялся. В апреле 1745 года следственная комиссия вынесла, наконец, приговор. Его обвинили в том, что он вел без указу строения в Самаре, что отправил с ташкентским караваном собственные товары.

Напрасно шлет Татищев свои обоснованные оправдания. К ним не прислушиваются.

По этому решению Татищева освободили от должности губернатора. А кроме того, в указе Сената говорилось, чтоб его (Татищева) «ни к каким делам впредь не определять», жить ему в своих деревнях до указа, а в Петербург не ездить…
Сдав дела новому губернатору, 17 ноября 1745 года Татищев выехал из Астрахани в подмосковное Болдино, но из-за болезни остался зимовать в деревне своего сына под Симбирском.

Share This Post

Leave a Reply

Перейти к верхней панели